0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Под рыбьим взглядом подлеца. Рыбий глаз

ЛитЛайф

Жанры

Авторы

Книги

В продаже

Серии

Форум

Иванченко Александр Львович

Книга «Автопортрет с догом (сборник) «

Оглавление

Читать

И рука его достает наручники, маленькие изящные наручники — из титана или из какого-нибудь другого легкого металла. И лицо его просветляется, светлеет, разгоняет тучи и облака. В последний раз он поправит галстук, заправит карманы, посмотрит на часы. И он поправляет галстук, заправляет карманы, смотрит на часы. И, поправив галстук, заправив карманы и посмотрев на часы, он надевает себе наручники, маленькие изящные наручники — из титана или из какого-нибудь другого легкого металла.

И еще разгоняет тучи, поправляет галстук, смотрит на часы.

И, разогнав тучи, поправив галстук и посмотрев на часы, он слегка улыбается, проверяет надежность наручников, защелкивает их на одной руке, потом на другой — помогает себе привычкой, ловкостью, чемоданчиком, потягивает их в стороны и сверху вниз, сжимает себе ими запястья, ловко подхватывает чемодан, кивает себе одобрительно головой, открывает двери, распрямляет грудь, плечи, спину и, отменив одобрительный кивок усмешкой, ухмылкой, насмешкой над собой, он внутренне собран, широко вздыхает и смело ставит ногу на перрон.

Так в достославных параболах,

учении о технике безопасности,

книге о стиле, притчах о человеке,

гласит парабола первая, именуемая

Т е х н и к а б е з о п а с н о с т и о д и н.

Переходим к «Технике безопасности два».

(Изготовлено на бумаге Н-ского бумкомбината).

Его звали Рыбий Глаз. За короткие, безресницые веки, за мутный, лупатый взгляд оловянных глаз. И во всем его облике также было что-то неуловимое, рыбье: то ли это была хищная, осторожная повадка его коротких рук, чутко дремавших вдоль тела, то ли повадка всего его скупого, но точного тулова, почти без шеи переходившего в голову. Плоские, вывернутые наизнанку уши были прижаты, во рту его из ярких свекляных десен вылупливался ряд мелких ухватистых зубов. И был он не развалистый, но ловкий и верткий, и фамилия Пудов до странности не подходила к нему.

Он жил на кладбище. Держал овец, голубей, кур. Громадные раскормленные гуси сидели у кладбищенских ворот и клали в горячую пыль свои крутые яйца. Кролики обгрызали в огороде горбыли, грызлись за сараем собаки. Тяжелые, слепые от жиру свиньи входили прямо на крыльцо, садились на зады, как овчарки, и по-собачьи выли. Заспанный, ленивый, выходил по вечерам хозяин, садился на порубленный порог своего пятистенка, чесал борову за ушами и говорил:

— Хээ-э… Ну что, брат, не волокут сегодня свежья-то? Не волоку-ут…

Он имел в виду новых покойников — он ждал их всегда с нетерпением.

Он не всегда жил здесь. Лет двадцать назад, холодным мокрым сентябрем, вернулся он в свой поселок и не узнал его. Посносили, посжигали старое деревянное жилье, понастроили неживого, каменного. Разобрали на брус и их двухэтажный барак, в котором жили они когда-то с матерью. Лишь торчали на его месте худые, крепко сложенные из кирпича голландки, да и с тех ободрали железо чьи-то завидущие руки. Здесь чахлая доживающая рябина роняла свои больные ягоды и в россыпях опил и шлака цвели запоздалым цветом малиновые репьи.

Он постоял здесь немного, растер в руках лебеду. Белое обильное семя горько запахло в его руках; он оглянулся. Нет, все, все изменилось. Лишь старый деревянный копер все так же горбатился на отшибе и все так же угрюмо валилась на его крыше деревянная матерчатая звезда. Все так же устало толкались на эстакаде груженные рудой вагонетки, и все те же брели за ними красные пыльные косынки. И все тот же кургузый задыхающийся паровозик копошился в черных отвалах меди, и все та же ныла под ногами измученная людьми земля…

Он вспомнил, что тогда, до срока, он начал строиться, сруб уже был почти готов. Где он теперь? Пудов поставил его у кладбища, матери говорил — временно, но сам только и мечтал жить здесь, в тишине и покое леса. Он часто вспоминал там его, этот сруб, глухой смолистый пятистенок, окна он так и не успел пропилить. Стоял он, дом, уже заведенный под крышу, с вырытым уже погребом, с фарфоровыми уже роликами по стенам и лестницей до чердака, и радовал хозяина. Сосновая новая щепа мякла под ногами, как капуста, свежее обструганное дерево пахло ягодами и овощами, и хозяин, усевшись на мешке с паклей, свертывал покурить махры, курил, правил подпилком пилу и обживал свой недостроенный дом мыслями о женитьбе, скоте, детях…

Читать еще:  Хочу лису: можно ли держать лисицу дома и сколько это стоит? О лисах как домашних питомцах Как содержать домашнюю лису

Что сталось с тем домом? Мать умерла, глядеть за ним было некому. Наверное, раскатали его по бревнышку добрые люди, растащили на бани, на дрова.

Он пошел к кладбищу. Белая прямая дорога то зарывалась в шелковые поля, то бежала, крученая, лесом. Вот вышла на шаткий мосток в ржавой осоке и камыше, вот разлилась в мелком песчаном броде и покосе. Замелькало в белых стволах голубое нарядное кладбище, заалела у его ограды невыбранная костяника.

Он остановился. Дома его больше тут не было. Не было больше зеленой, в клеверах, поляны, грибной, в маслятах, тропы. На месте поляны зиял теперь глубокий каменистый провал с глиняным необросшим дном, и рваные, живые края провала на глазах осыпались вниз.

Он снял рюкзак, присел с краю. Нет, погрешил он против людей: рассыпанные бревна его пятистенка беспорядочно громоздились на дне воронки среди ржавых, без дна, ведер, мусора и изношенных автомобильных шин — здесь устроили свалку. Унылое место. Выбранное нутро земли, печальный его изгиб отпугивали даже птиц. Лишь на падаль падкое воронье нехотя слеталось сюда по утрам да бродили, заглядывая, по краям отставшие от хозяев собаки.

В какой-то нерешительности, казалось, и задумчивости провал остановился перед самым кладбищем, поднялся отлого к ограде. Но ползли уже, ползли по его черной глине жадные сладострастные корни кладбищенской малины, ушло уже под отвал несколько крайних могил, съезжало уже, съезжало на его дно красное и голубое…

Он спустился, высвободил из-под завала несколько тяжелых сырых бревен, покурил. Не то было плохо, что остался он без угла, а то, что дом его, над которым он так страстно и увлеченно трудился, лежал теперь здесь без призору — гнилой, изуродованный, взятый грибком…

Он вернулся в поселок, поселился у старухи Выриной. Никто больше не согласился пустить его: боязно думали о нем — убийца. Бабы прятали от него за спину детей, сторонились; даже мужики, с которыми он раньше работал на шахте — рвал породу, крепил забои, катал тяжелые с рудой вагонетки, — и те угрюмо отсаживались от него, когда он пробовал по вечерам заигрывать с ними в карты, лото, самодельное березовое домино.

У старухи ему жилось неплохо. За клопяной конторский диван, за отдернутый занавеской угол она брала с него немного — по литру в месяц. Вместе же они этот литр и распивали, он быстро, с непривычки, хмелел, ронял голову в луковую кожуру и окурки, а она ползала на коленках по полу, шмаркала своим гугнявым носом и морила керосином клопов.

Удобств от старухи он себе никаких не требовал, лишь бы было куда голову приклонить. Но рассиженный, раздавленный не одним поколением диван, который старуха во время отсутствия постояльца ухитрялась еще кому-то сдавать под дела грешные, прелюбодейные, сильно раздражал его, и он выходил из себя:

— Ты, Выриха, за этот станок клепальный сколько с меня дерешь? Литру в месяц? Не хочу!

— Да я его, Лешка, перетяну.

— Перетянешь — не перетянешь, а не хочу! — настаивал он. — По подворотням пускай щупаются!

…Она на него не обижалась. За бесплатное его питье, за воду, дрова, сено она б и не такое могла вытерпеть — Пудов ей старательно помогал.

На шахту он не пошел — говорил, что под землю лезть больше не собирается.

— Шта-аа. Силикозу вашего я там не нюхивал, пупка не надрывал? Да я, может, леса валил, к свежему воздуху привыкший, — безбожно врал Пудов, а сам сожалел втайне и тихо, по-звериному, страдал. Он знал, что путь ему в шахту навсегда заказан, что не простят там его прошлого и вежливо, по-штатски, отошьют. На поверхности же он работать презирал: бабья считалась работа.

Литовцы с холодным рыбьим взглядом (А.Б. Градский)

Ещё одна беседа с Александром Борисовичем Градским про кино.

— Я, Александр Борисович, никогда не был фанатом Тарковского.

— А вот я был. Я смотрел этот фильм, где Терехова играет, — «Зеркало». Он шел в ДК Свердлова напротив Дорхимзавода, который по дороге с Киевской на Мосфильмовскую, на другой стороне. Новодевичий. И около него был ДК Свердлова, который потом превратился в ресторанный центр, целая куча этих кабаков. И в этом ДК Свердлова он шел. У него была четвертая категория, у «Зеркала», я смотрел его три дня подряд раз десять. Я его знал наизусть, и всем рассказывал, какое охренительное кино, что «это Тарковский», что «вы ничего не понимаете». Короче, всех туда отправлял, а потом «Ностальгия». и это была, конечно, хана всему. Олег со свечкой идет долго, зажигает ее, смотрит, соответственно, чтобы она не погасла. Сейчас я это смотреть не смогу. на пятой минуте «свечкодержания» тоска наступает, а Великое не происходит уже.

Читать еще:  Рифампицин на латинском языке. Рифампицин-ферейн - инструкция по применению

— Я помню «Рублева». Это великое кино.

— Но это другое кино было. Это вообще никакого отношения не имеет ни к «Зеркалу», ни к «Жертвоприношению».

— Стоп! Я «Солярис» еще посмотрел.

— Да ну, тоже тоскливое кино. Банионис, все эти литовцы с холодным рыбьим глазом.

— Литовцы с холодным рыбьим взглядом — это шикарный образ.

— А так оно и есть, они же как англичане. Но у англичан дру- гого рода глаз, а у этих такой бледно-голубой, выцветший на Балтийском побережье. Глаз абсолютно никакой. Когда снимался фильм «Никто не хотел умирать», его сделали черно-белым. Если бы это был цветной фильм, его бы никто не стал смотреть. А «Мертвый сезон»: какое дурацкое кино! Там Банионис в главной роли, а «Меланхолию» я смотрел раз пять. Все-таки сегодня кино для меня — это действие, конечно, со смыслом. Кстати: «Охотник на оленей», конечно же.

— Эти драмы голливудские хорошие.

— Потом какие-то картины Феллини, «Восемь с половиной» и что-то там еще.

— «Сладкая жизнь» очень хороша. Она лучше, чем «Восемь с половиной», гораздо.

— Да, «Сладкая жизнь», и что-то итальянское еще было. По-моему, Бертолуччи. «Двадцатый век» — его картина? Но это послабее. Пазолини — нет. Я просто пытаюсь вспомнить, что еще. Висконти — «Гибель богов».

— Висконти у нас почему-то очень мало показывали.

— Может быть. Еще все помнят позднее — «Семейный портрет в интерьере», а я больше всего любил «Туманные звезды Большой Медведицы», потому что там молодая Клаудия Кардинале играет.

Она была моей любимой актрисой когда-то, и мне очень нравился этот фильм.

Ну вот, видишь, с трудом за долгую жизнь набрали пару десятков наименований. Еще мне нравился. с Дастином Хоффманом, «Хвост виляет собакой». Потом был такой фильм «Телесеть». Уильям Холден играл, в эфире хочет покончить с собой. Сиднея Люмета кино.

Авторы новой книги о Путине назвали его «абсолютной посредственностью» и человеком с рыбьими глазами

Для Питера Бейкера и Сюзан Глассер, авторов книги «Возвышение Кремля», президент России Владимир Путин – «полковник КГБ в штатском», инстинктивный реакционер и холодный реалист в оценке того, чего россияне хотят и с чем смирятся. С момента своего прихода к власти в конце 1999 года, пишут авторы, он во имя «управляемой демократии» вернул Кремлю верховную власть, задушил автономию регионов, вытеснил с политической сцены оппозицию, превратил телевидение в инструмент пропаганды и запугал олигархов, которые руководят крупнейшими российскими компаниями. В марте 2004 года он был переизбран на второй срок, получив 71% голосов, напоминает The New York Times (перевод на сайте Inopressa.ru).

Супруги Бейкер и Глассер возглавляли московское бюро The Washington Post с начала 2001 до конца 2004 года.

Книга состоит из автономных глав, посвященных наиболее важным событиям и тенденциям в современной России: от войны в Чечне до распространения СПИДа и чудовищного состояния российской судебной системы. Эти темы объединяет находящийся наверху целеустремленный человек с рыбьими глазами, «абсолютная посредственность», по мнению авторов, который соответствует моменту.

После эпохи Ельцина Путин предлагает меньше демократии, больше стабильности и гордость за свою родину, чей статус великой державы он намерен возродить экономическими и политическими, а не военными средствами. Такой пакет россияне считают привлекательным, считает издание.

Михаил Ходорковский, владелец нефтяной компании ЮКОС и один из главных противников Путина среди олигархов, писал, что Путин, возможно, не либерал и не демократ, но он либеральнее и демократичнее 70% населения.

Путину досталась страна, больная в буквальном и фигуральном смысле. Провинция, которой не достигают яркие огни Москвы, – это огромная территория, погрязшая в болезнях, нищете и безнадежности. Из-за низкого уровня рождаемости и роста заболеваний, население России сократилось на 4,5 млн за первый десяток лет после распада СССР, чего не бывало со времен сталинских чисток и голода 1930-х годов. Система здравоохранения разрушена. В каждой пятой российской больнице нет даже водопровода, пишет газета.

Во время поездки в Иркутск авторы общались с бывшим наркоманом, больным СПИДом, и выяснили, что в начале 1999 года в регионе было где-то около 100 таких случаев, а через пять лет было зарегистрировано более 17 тысяч случаев. Россия, где при коммунизме проблемы СПИДа фактически не существовало, теперь столкнулась с угрозой того, что к 2010 году от этого заболевания будет ежегодно умирать от 250 до 650 тысяч человек. Правительство, утверждают авторы, игнорирует проблему, оно даже отвергает предложения зарубежной помощи, пишет издание.

Непреодолимые проблемы стоят перед Россией во всех сферах. Армия еле жива. Коррупция приобрела эндемический характер, ею охвачены все – от дорожной милиции, вымогающей взятки, до депутатов Думы, продающих свои голоса тому, кто больше заплатит. Бейкер и Глассер живо описывают первый с царских времен суд с участием присяжных в Москве. Должно пройти время, прежде чем такие чуждые идеи, как презумпция невиновности и права обвиняемого, будут усвоены, считает газета.

Читать еще:  Схватки интервал 7 минут. Как понять, что начинаются схватки, и не «опоздать» в роддом. Схватки: ощущения по фазам родов

В 2002 году, пишут авторы, в Москве открылось 18 новых торговых центров, их супермаркеты, рестораны и магазины рассчитаны на обычных горожан. Когда IKEA открыла магазин на окраине, многие предрекали ей разорение. Россияне тратили деньги на автомобили и путешествия, а не на мебель. Но вскоре предметы мебели вышли на первое место в списке расходов россиян, опередив автомобили, отпуска и даже образование.

Наверное, Россия имеет такого лидера, какого заслуживает. Сегодня людей больше беспокоит свобода слова, но они смотрят в будущее с меньшей уверенностью. Александр Маркус, бывший физик, который сейчас владеет небольшой сетью магазинов нижнего белья, выстоял в бурях эпохи Ельцина и теперь видит свет в конце тоннеля. «На протяжении 10 лет трудно было что-нибудь планировать, – сказал он авторам. – Но теперь я хотел бы делать прогнозы».

Авторы новой книги о Путине назвали его «абсолютной посредственностью» и человеком с рыбьими глазами

Для Питера Бейкера и Сюзан Глассер, авторов книги «Возвышение Кремля», президент России Владимир Путин – «полковник КГБ в штатском», инстинктивный реакционер и холодный реалист в оценке того, чего россияне хотят и с чем смирятся. С момента своего прихода к власти в конце 1999 года, пишут авторы, он во имя «управляемой демократии» вернул Кремлю верховную власть, задушил автономию регионов, вытеснил с политической сцены оппозицию, превратил телевидение в инструмент пропаганды и запугал олигархов, которые руководят крупнейшими российскими компаниями. В марте 2004 года он был переизбран на второй срок, получив 71% голосов, напоминает The New York Times (перевод на сайте Inopressa.ru).

Супруги Бейкер и Глассер возглавляли московское бюро The Washington Post с начала 2001 до конца 2004 года.

Книга состоит из автономных глав, посвященных наиболее важным событиям и тенденциям в современной России: от войны в Чечне до распространения СПИДа и чудовищного состояния российской судебной системы. Эти темы объединяет находящийся наверху целеустремленный человек с рыбьими глазами, «абсолютная посредственность», по мнению авторов, который соответствует моменту.

После эпохи Ельцина Путин предлагает меньше демократии, больше стабильности и гордость за свою родину, чей статус великой державы он намерен возродить экономическими и политическими, а не военными средствами. Такой пакет россияне считают привлекательным, считает издание.

Михаил Ходорковский, владелец нефтяной компании ЮКОС и один из главных противников Путина среди олигархов, писал, что Путин, возможно, не либерал и не демократ, но он либеральнее и демократичнее 70% населения.

Путину досталась страна, больная в буквальном и фигуральном смысле. Провинция, которой не достигают яркие огни Москвы, – это огромная территория, погрязшая в болезнях, нищете и безнадежности. Из-за низкого уровня рождаемости и роста заболеваний, население России сократилось на 4,5 млн за первый десяток лет после распада СССР, чего не бывало со времен сталинских чисток и голода 1930-х годов. Система здравоохранения разрушена. В каждой пятой российской больнице нет даже водопровода, пишет газета.

Во время поездки в Иркутск авторы общались с бывшим наркоманом, больным СПИДом, и выяснили, что в начале 1999 года в регионе было где-то около 100 таких случаев, а через пять лет было зарегистрировано более 17 тысяч случаев. Россия, где при коммунизме проблемы СПИДа фактически не существовало, теперь столкнулась с угрозой того, что к 2010 году от этого заболевания будет ежегодно умирать от 250 до 650 тысяч человек. Правительство, утверждают авторы, игнорирует проблему, оно даже отвергает предложения зарубежной помощи, пишет издание.

Непреодолимые проблемы стоят перед Россией во всех сферах. Армия еле жива. Коррупция приобрела эндемический характер, ею охвачены все – от дорожной милиции, вымогающей взятки, до депутатов Думы, продающих свои голоса тому, кто больше заплатит. Бейкер и Глассер живо описывают первый с царских времен суд с участием присяжных в Москве. Должно пройти время, прежде чем такие чуждые идеи, как презумпция невиновности и права обвиняемого, будут усвоены, считает газета.

В 2002 году, пишут авторы, в Москве открылось 18 новых торговых центров, их супермаркеты, рестораны и магазины рассчитаны на обычных горожан. Когда IKEA открыла магазин на окраине, многие предрекали ей разорение. Россияне тратили деньги на автомобили и путешествия, а не на мебель. Но вскоре предметы мебели вышли на первое место в списке расходов россиян, опередив автомобили, отпуска и даже образование.

Наверное, Россия имеет такого лидера, какого заслуживает. Сегодня людей больше беспокоит свобода слова, но они смотрят в будущее с меньшей уверенностью. Александр Маркус, бывший физик, который сейчас владеет небольшой сетью магазинов нижнего белья, выстоял в бурях эпохи Ельцина и теперь видит свет в конце тоннеля. «На протяжении 10 лет трудно было что-нибудь планировать, – сказал он авторам. – Но теперь я хотел бы делать прогнозы».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector